Пой, богиня, про горе-тоску журналиста.

Беды тяжкие пали на спину страдальца.

Муж одинокий идет он асфальтом-тропою

Зевса всевышнего шлет к праотцам злосердечно.

 

Кто из бессмертных богов возбудил в нем пожаром

Злую болезнь, опрокинув страдальцу?

Это Амур сребролукий шествовал ночи подобный.

Стрелы, звеня, поражали сердца деволюбов.

 

Вот журналист, истекая блудовой истомой,

Дьявола между коленок сжимая,

Видит Элену, прекрасную дочку юриста.

К ней он подходит, сводя сладострастною речью,

Дочку юриста, студентку-девчонку с юрфака.

 

Нежно, подобная Гере, прекрасная Лена

Взглядом туманным водила по мрачному небу,

Так как свирепство державного Зевса

Молнии страшные слать собиралось на землю.

 

Наш журналист не смотрел на холодные тучи.

Дьявол люви шевелился под молнией джинсов.

И так отвечала ему савоокая дева Элена:

"Бурную страсть укратить пришла, если будешь послушен.

С неба послала меня для тебя белошеяя Гера-богиня,

Сердцем обоих любя и равно об обоих заботясь.

Ну-ка кончай-ка тоску баламутить с деревьев!

Словом, впрочем, ругайся, каким тебе будет угодно".

 

Ей отвечая, промолвил тогда журналист с нетерпеньем: "Да"!,

Комкая что-то в кармане обтянутых джинсов.

"Чем увлечен ты"? - сверкнула очами Элена.

"Бицепсы рук тренирую экспандером жестким.

Пьяница жалкий с глазами собаки и сердцем оленя,

Тренер велел разрабатывать кисть ежедневно"...

"Что ж, тренируйся, ведь скоро среди олимпийцев

Будешь ты самым из сильных и золотом шею украсишь.

Я же пойду, коль дороже тебе тренировки"...

"Нет, погоди, - отвечал журналист, загораясь, -

Разве не видишь в очах моих пламень Амура?

Вижу, что дождь орашает власы твои хладно.

Я не хочу, чтоб твой годос, подобный журчанию ветра,

Шепотом стал от болезни ангины.

Есть у меня небольшая пещера за стенами ДАСа.

Может, за инми сокрыться от струй пожелаешь?

Там мы костер разожжом и обсохнем немного"...

"Что ж, твоя воля, помчимся скорее в пещеру.

Только учти, проездного с собой не взяла я".

"Черт с ним", - вскричал журналист ублаженный.

 

Молнией божьей взлетели они на подножку трамвая.

"Эх, молодежь! - Вдруг воскликнул старик седовласый,

спинами крепко прижатый к старухе беззубой и страшной, -

Все вы спешите, подобно реке-водопаду"...

"Робщешь несчастный, крушась об утраченных годах.

Даже в толпе не желаешь прижаться к любимой супруге.

Пусть же она насладится хоть ныне близким дыханьем твоим.

Знаю как ты свой корявый носище вертишь туда, где краса помоложе".

"Эх, молодежь", - поспешил отвечать седовласый.

 Но увидав, что кулак олимпийца близко запах табаком,

Старец струхнул и запахло вокруг нестерпимо.

 

Вот и дома замелькали торгового центра.

Наш журналист и прекрасная дочка юриста,

Перстами сжав молодые носы, спрыгнули вниз,

Учащенно глотая уличный воздух.

Вот перешли чрез дорогу средь авто и басов, рядом идут,

начиная дрожать под холодными струй прикасаньем.

"Здесь осторожней"! - Сказал журналист и как тигр гималайский

В сторону прыгнул, закрывшись от кары,

Которую Зевс посылал в образе страшной бутылки,

В дребезги павшей на лужи асфальта у ДАСа.

Бедная Лена, подпрыгнув от страха, гордость свою

Испарила тотчас же и побрела за тигренком,

Жадно сухие губы облизывать стала.

Но только начало ей открывалось под злачными стенами ДАСа.

Возле дверей из стекла, облаченных в железную раму,

В кафедру-пост схоронившись как в бронь,

Дева опердась вторым подбородком бесстрашно

Взором как штопором дыры сверлила вокруг.

Наш журналист и студентка юристка Элена

Стали взывать ко всевышнему богу Зевесу.

Тот им на помощь прислал скорохода Гефеста.

Вот и предстал быстроногий Гефест-избавитель

С чашею масла в руках.

Вынул глаза у Элены, как два изуьруда -

Бросил их в чащу одну.

В чашу другую сложил он глаза журналиста.

В следущий миг возвратил их обратно в глазницы.

Так и пошли они масляным взглядом сверкая

Прямо к сверлящей глазами вахтерше.

Только Зевес, он бессилен пред вахтой.

"Пропуск явите", - велела она громогласно.

Вмиг испарилась тончайшая пленочка масла,

Представив глаза молодые испугу.

Тут журналист, призывая на помощь хитринку

Скромно, с достоинством руку в карман опустил.

С этим движеньем шагал потихоньку,

Будто искал документ, в опустевших карманах.

Те же движенья творила за ним и студентка Элена.

Так победил громогласную вахту наш журналист,

Светлоглазый поклонник Кучборской.

Дальше, вскочив на подножку поспевшего лифта

В райское небо вспарили они.

Там, где этаж под мистической цифрой

Раем служил и прибежищем людям пера.

Там ни чертей и ни дьяволов страшны не было.

Ангелы только, архангелы жили беспечно.

Вот появился архангел порочный Андрий,

С детства грешивший, но женщин не трогавший с детства.

С цветом морковным на пышных ланитах

Брел вороша за страницей страницу из аппаратной

Нимфов любимец, курчавый баран, херувимец Алексий.

Трогая нежно перстами воздушную лиру, яблоки глаз

Закатив к потолку поэтично, шел ученик Аполлона,

Поминая продруга Серегу.